Благотворительность

Каждому ребёнку семью

Каждому ребёнку семью

17 ноября 2015

Только-только рассказали во всех СМИ о суровом приговоре, вынесенном в США женщине, погубившей жестоким обращением усыновленного в России ребенка, как появилось сообщение о новой трагедии: там же, то есть в стране, к которой у половины, наверное, наших сограждан еще с советских времен полно претензий, погибла девочка из России двух с половиной лет.

33-летняя мать-убийца призналась, хотя и не сразу, что она «пришла в ярость и разгневалась» на крошку, избила ее, и та от побоев умерла.

Есть явления, вокруг которых трудно о чем-либо рассуждать, — таково убийство детей.

Но рассуждать придется. Поскольку на другой чаше весов (хотя смерть ребенка не может быть взвешена на наших земных весах) — сотни тысяч российских детей, лишенных семьи, чьи судьбы и личности калечатся и будут калечиться в России.

Наше общество инфантильно. Этот инфантилизм сознательно (подчеркну) воспитывался советской властью — инфантилами удобней манипулировать. Помню редкие «уголовные» очерки в «Литературке» — и затем обзоры писем, полных благородного негодования, но главное — детского удивления: «Как мог жить среди нас, ходить по нашей земле человек, который взял да и убил свою жену-учительницу? Как это могло случиться?»

Да, вот именно — никогда так не было, и вот опять так получилось.

В течение семи лет, еженедельно рассматривая на заседаниях Комиссии по вопросам помилования при президенте России (была такая в России) две с лишним сотни дел, я читала приговоры в связи с преступлениями, про которые, как говорится, никому б не поверила, если б не прочла подробное их описание своими глазами. Мне не хотелось о них рассказывать. Но сейчас не вижу другого пути, чтобы как-то вернуть тех, от кого зависит судьба детей, да и нас всех к тяжелой реальности человеческой жизни — с ее высокими взлетами и ужасными падениями.

Мать перерезала горло двухлетней дочери назло мужу — ей казалось, что он любит девочку больше других детей.

Молодая женщина, которой ее сожитель сказал: «Решишь проблему со своими детьми — буду с тобой жить. Не решишь — не буду», — отвела зимой двоих своих детей, четырех и шести лет, далеко в лес и оставила там. Они все-таки догнали ее, плакали. Она отвела их подальше и сумела убежать. Дети замерзли. Сама она была в это время беременна. Приговор был 15 лет; отбыв 13, она просила освободить ее от дальнейшего отбывания срока. Дома ее ждала двенадцатилетняя дочь. На Комиссии мои коллеги-мужчины стали обсуждать вопрос, пытались вдуматься в психологию детоубийцы. Я предложила не обсуждать вовсе. В виде исключения проголосовать без обсуждения (мы принимали решения прямым открытым голосованием) — поскольку среди нас нет Достоевского, а заглянуть в черные бездны души человеческой дано было разве что ему.

Последние годы все громче голоса чиновников — поставить преграду иностранному усыновлению, поскольку там убивают наших детей.

Люди здравомыслящие (а таких, я верю, всё больше, а не всё меньше в России) должны подать свой голос — за то, чтобы решительно отделить случаи страшных преступлений, требующих необходимых мер, от самой проблемы.

Преступницы должны быть осуждены. Необходимо в каждом случае расследование — были ли упущения в процессе усыновления. Надо ясно отдать себе отчет, что были и будут единичные случаи, когда пара приемных родителей была совершенно подходящей, ничего не было нарушено, — но совершилось преступление. Человек нередко не знает до конца себя сам — а мы хотим, чтобы его на 100 процентов распознал чиновник.

Но нельзя закрывать глаза и на следующие факты:

1) в России есть дома ребенка и детские дома, которых не существует в таких странах, как Франция, Италия Израиле, США. Там никто не сомневается в том, что держать маленького ребенка вне семьи — варварство (только в лицо нам этого не говорят, а могли бы). Мы же привыкли к своему варварству, как каннибалы к каннибальству привыкли к тому, что каждый год в общество входят десятки тысяч юных людей, которых мы сами, все вместе, сделали неполноценными;

2) в настоящее время 260 тысяч детей по нашим правилам может быть в любой момент усыновлено, а силами только российских граждан усыновить, взять под опеку и т. п. их всех невозможно;

3) граждане США вынуждены платить за всю процедуру 22 тысячи долларов, а итальянцы (только что меня уверили в этом собеседники из Италии, знающие цифру от многих знакомых, через это прошедших) - 20-22 тысячи евро; а это означает только и исключительно одно: целое сообщество в России заинтересовано в том, чтобы иностранцу было страшно трудно усыновить сироту в России, — это сохраняет высокую ставку выплат разнообразным посредникам;

4) каждый раз, когда Дума после очередного происшествия рвет на себя ручку тормоза усыновления, погибают десятки больных детей, которым могли дать нужное лечение только у приемных родителей за границей, но время было упущено;

5) детей старше трех лет в России усыновляют мало — и пугающий Думу (прежде всего госпожу Лахову которая не устает выступать за патриотичное задерживание сирот в России) рост иностранного усыновления идет за счет этой возрастной группы — в 2004 году наши усыновили 659 детей от 3 до 7 лет и 359 старше 7 лет, а иностранцы, соответственно, 2297 и 1078, тогда как для детей до года соответствующие цифры составляют 4732 и 2406. А между тем чиновники из разных структур с прошлого года начали требовать, чтобы сирот не отправляли на каникулы за границу, — а то к ним там привязываются и потом добиваются усыновления!

И не могу понять, почему преступление — это новость, а спасение ребенка (скольких безнадежных спасли приемные родители!) — нет. Почему не читаем мы о поразительно счастливых судьбах бывших детдомовских детей? Несколько лет назад я провела день под Нью-Йорком на празднике семей, усыновивших русских детей. Одно из лучших впечатлений жизни.

Тема эта — огромная. Предполагаю к ней вернуться. Пока напоследок лишь сообщу что 1 октября 2004 года я участвовала в международной научно-богословской конференции «Вера - диалог - общение: проблемы диалога церкви и общества», проходившей в Свято-Филаретовском институте; доклад мой назывался «Дети и ответственность российского общества». Я решилась наконец сделать то, о чем думала более десяти лет: предложить образовать движение под названием Каждому ребенку - семью!». Более семисот человек присутствовавших поддержали открытым голосованием предложенный мною текст декларации.

Дальше произошло то, на что я надеялась, — в церковных кругах изучили текст и поддержали его, немного отредактировав. В отличие от Думы с ее ложно-патриотическим красноречием, то и дело ставящим преграды иностранному усыновлению, обращение церковно-общественного движения «Каждому ребенку — семью!» не вводило подобных ограничений:

«Считая право ребенка на полноценную семью преимущественным, полагая, что никто не обеспечит этого права лучше тех, кто с любовью и ответственностью примет ребенка в свою семью, — в каком бы месте Земли эта семья ни находилась...» — эти выделенные слова и были для меня самыми важными, как и последующие: «Никакие политические, националистические и другие внешние факторы не должны мешать усыновлению, идущему от любящего, заботливого и ответственного сердца».

Кончалось обращение (оно висит и сейчас на сайте Свято-Филаретовского института sfi.ru) информацией: «Всем, желающим принять участие в этом Движении, предлагаем обращаться к Мариэтте Омаровне Чудаковой по адресу edming@newmail.ru и в случае необходимости по домашнему телефону ее помощницы Татьяны Анатольевны Колосовой: (495) 681-2974. Ни звонков, ни писем пока нет.

Мариэтта Чудакова

"Семья и школа" № 8 2005

________________________________________________________________________

 Обсудить эту статью вы можете на нашем форуме в разделе "Приёмные дети"

Предложить новость

Мы принимаем публикации от читателей.


Реклама